Газета выходила с 1921 г.
Наш с Андреем Кабанниковым отдел Комсомольской жизни находился в самом оживленном месте редакции. Из холла можно было попасть в два туалета и, кроме нашего, в пять кабинетов. Через одну стенку от нас был отдел Новостей, которым руководил Володя Байбик, через другую - машбюро. Напротив - отдел Культуры и два кабинета секретариата. В холле стоял теннисный стол, на котором постоянно кто-то играл.
Там же стояла пневмопочта - устройство, позволяющее отослать 20-30 машинописных листов линотипистам, отливавшим тексты в металлические строки гранок или вестальщикам, а назад получить оттиски гранок или сверстанную полосу. Для этого бумаги вставляли в пластиковую капсулу и нажимали на кнопку станции получения. Включался мощный компрессор и капсула с гулом улетала по трубам.
Все это, вместе взятое, создавало симфонию в духе "музыкального" сопровождения спектакля "Ревизор" из "Двеннадцати стульев" И. Ильфа и Е. Петрова. Но человек ко всему привыкает и мы не обращали внимания на постоянный треск электрических пищущих машинок, дополняемый цоканьем теннисных мячей, шипением унитазных бачков, гулом компрессора и барабанными ударами прилетавших из цеха по пневмопочте капсул.
Кто представляет себе как создается новостная газета, ежедневно выходящая на четырех полосах формата А-2 методом высокой печати, поймет движуху в секретариате и машбюро. Наш кабинет тоже был популярным. Мы отличались от других тем, что у нас никогда не заканчивалось курево. В стране тогда с ним была "напряженка". Во всяком случае, с чем-то приличным. Но мы с Андреем не привередничали и покупали самые доступные папиросы "Беломор" и сигареты "Партагас". Покупали сразу блоками и сгружали на открытой для всех полке. Курили тогда у нас, кажется, все и дым стоял коромыслом. Когда курево заканчивалось, заглядывали к нам и, если видели, что мы формулируем мысли на бумаге, просто тыкали пальцем на полку с табачными запасами. Или показывали на собачью цепь, свисавшую с моего стола. Потянув за нее, из груды рукописей и гранок извлекался телефонный справочник крайкома, горкомов и райкомов ВЛКСМ. Текучка в комсомоле была большой и справочник переиздавался регулярно. По экземпляру давали всем отделам редакции. Но они у большинства быстренько куда-то девались. Чтобы мой экземпляр никуда не убежал, я купил цепь, один конец прикрутил к столу, а второй пришил к справочнику. Поначалу коллеги хихикали, а потом оценили: надежно и удобно, искать не нужно, просто дернуть за цепь и справочник в руках.
Не меньшей популярностью пользовалась наша коллекция перлов из районных газет. "Комсомолец" получал все районки Краснодарского края. В них мы искали интересных людей и факты, которые становились целью командировок. Но иногда попадались такие тексты, что мы их вырезали и приклеивали к бумажным панелям, предохранявшим оштукатуренные стены от контактов со спинками стульев. Помню, как в одной из газет, под рубрикой "Они позорят наш район", с заголовком "Посетители вытрезвителя за прошлую неделю", было опубликовано несколько фамилий. Начинался список с фамилии Негодяев. Вот уж, воистину, как корабль назовешь, так он и поплывет.
А явным лидером в категории опубликованных маразмов, была подпись к снимку из репортажа о первомайской демонстрации в каком-то из райцентров. Фото самое банальное: в колонне дети идут рядом со взрослыми, несущими плакат "Народ и партия - едины". Текстовка к снимку гласила: "И взрослые, и дети демонстрируют единство партии и народа".
Сразу вспоминался популярный в наше время анекдот о Хрущеве на свиноферме. В редакции долго не получалось придумать текст к фотографии, где он любовался свиньями. Рассматривали предложения "Н. С. Хрущев среди свиней", "свиньи вокруг Н. С. Хрущева", но все выглядело двусмысленно. Газета вышла с текстовкой "Третий слева - Н. С. Хрущев."
Маловероятно, что кто-то в районке так выплеснул свою иронию к первомайской демонстрации. Это больше похоже на оговорку по Фрейду. Все, действительно, только формально демонстрировали, якобы, веру, якобы, в единство партии с народом. И процесс этой демонстрации, по своей сути, был столь же маразматичным, как текстовка к тому снимку.
Но этот маразм был частью нашей жизни, имммунитет которой не позволял нам горевать о его присутствии, заставляя смеяться над ним. К середине восьмидесятых, смеялись над ним уже много лет, а оставалось смеяться всего два-три года.
Смех обладает огромной силой и от него колоссальное, но сконструированное с большими инженерными просчетами и бесхозяйственно эксплуатируемое, здание политической системы СССР, давало многочисленные трещины. Поэтому заложенная его управляющими под фундамент в общем-то несильная мина из предательства, алчности, невежества и головотяпства, так легко обрушила его. И никто не стал на защиту. Даже те немногие, кто тогда понимал, что обрушившиеся стены могут похоронить созданные огромным ментальным, физическим трудом и обильно политые кровью поколений, ценности, которыми мы по праву гордились. Или могли гордиться, но не знали об этом, потому, что тогда нам еще не с чем было сравнивать.
Сергей Тонин.
Март 2026 г.